«Мы уже приехали?»: зачем миллениалы таскают детей в путешествия за океаны

Кристин Руссо на собственном опыте убедилась, что в парижских аптеках не всегда продают подгузники. Во время отпуска они закончились, а двухлетнего сына нужно было срочно уложить спать. Под дождем, на каблуках, понимая, что до катастрофы — минуты, она впервые поехала на электросамокате на поиски памперсов. В каждом месте, куда она забегала, находились дорогие кремы для лица, но не подгузники. И она не знала, как по-французски их попросить. Да, семейные поездки редко бывают глянцевыми.

Кто-то скажет, что смысл отпуска — снижать стресс, а не добавлять его. Но, как и многие родители маленьких детей, Руссо принципиально путешествует всей семьей — ради себя с мужем и ради детей. Ей важно видеть, как они учатся, а поездки дают для этого массу возможностей. В Париже, где на улицах почти не было малышей, она объяснила, что многие дети там ходят в crèche — государственные ясли. В Лондоне сын спросил, почему улицы чище, чем в их Бруклине, и это стало поводом поговорить о городском устройстве и финансировании. «Вырывать детей из их пузыря, — говорит она, — значит помочь им понять, что их «нормально» не единственно возможная норма».

Руссо — миллениал, как и большинство современных родителей малышей. Это поколение известно любовью к путешествиям и готовностью тратить на них значительные суммы. Перелеты стали доступнее, а собственное жилье — нет. Вместо стабильности многие выбрали приключения. По опросу Vox Media 2024 года, 76% зумеров и миллениалов согласились, что путешествия «много говорят об их личности», а 88% отметили, что они способствовали личностному росту. «Для прежних поколений путешествия были символом статуса, — говорит социолог Дженни Германн Мольц из Колледжа Святого Креста. — Для миллениалов это скорее про саморазвитие и самоактуализацию».

По мере того как миллениалы заводят семьи, они стараются передать эти ценности детям — иногда ценой денег и нервов. В эпоху «интенсивного родительства» отпуск превратился в испытание, после которого нужен еще один. Историк Сьюзан Раг из Университета Бригама Янга, автор книги «Мы уже приехали? Золотой век семейных отпусков в Америке», отмечает, что совместные поездки всегда были немного хаотичны: в ее детстве родители возили семерых детей в автопутешествия, с редкими остановками и едой из дома. «Семья — это команда, преодолевающая препятствия в общем приключении», — говорит она. Даже стресс становился общим воспоминанием.

Сегодняшние молодые родители пошли дальше. По данным опроса Family Travel Association, 44% американских миллениалов планируют семейную поездку — больше, чем у поколения X и бумеров. После пандемии интерес к этому только вырос: 85% родителей заявили, что в течение года поедут с детьми, и 76% хотели бы поехать за границу. Но теперь отпуск выглядит иначе. Родители платят тысячи долларов, чтобы девять часов укачивать младенцев в самолете, тащить через океан коляску и ужинать в ресторане, где ребенок просит наггетсы в форме динозавров.

«Современные семьи делают отпуск все амбициознее», — говорит консультант по путешествиям Дункан Гринфилд-Тёрк. Его клиенты брали детей в Африку ради «гуманитарной осознанности» или на Окинаву, чтобы поговорить о влиянии США и империализме. Отпуск стал частью «целенаправленного культивирования»: попытки родителей развивать детей и готовить их к жизни. Логика проста — неизвестно, каким будет рынок труда и климат, но путешествия учат адаптироваться, общаться с людьми разного происхождения и чувствовать себя уверенно в мире.

Польза таких поездок очевидна. Новые картинки, звуки и способы игры расширяют опыт, знакомство с другими культурами развивает эмпатию, а задержки рейсов и неработающие замки — терпение. Исследования показывают, что совместные поездки укрепляют отношения и дают детям эмоциональные «якоря» — воспоминания, к которым они возвращаются в трудные моменты. Детский психолог Дэниел Вайсберг отмечает: «Одна милая бытовая сцена может стать напоминанием о прошлом счастье и связи».

Взрослым такие поездки тоже дарят радость — пусть и с грязными подгузниками вместо коктейлей у моря. Руссо вспоминает, как лучшие моменты случались в спонтанных ситуациях: когда книги остались дома, она придумывала истории по журналу авиакомпании, а однажды сунула сыну в ботинок пакет от чипсов — и полчаса тишины были обеспечены.

При этом «дать детям мир» не значит показать весь мир. Неделя в другой культуре не превращает ребенка в космополита, а ужины в ресторанах не делают культурным гурманом. Один клиент Гринфилд-Тёрка повез детей во Францию и Португалию ради новых вкусов, но плотный график и насыщенная еда обернулись простудами. Иногда то, что дети любят больше всего, — совсем рядом.

Вайсберг называет это «микроприключениями»: поездка в соседний музей, прогулка по лесу, день у родственников. Для ребенка ново почти всё, особенно в первые годы жизни. Руссо вспоминает, как семья провела день в аэропорту из-за отмены рейса: родители устали, а малыш был в восторге от эскалаторов и взлетающих самолётов. «Ты прав, — подумала она, — я просто забыла, как прекрасен мир».

Но даже самые стойкие родители мечтают о передышке. На вопрос, хотела бы Руссо поехать куда-то без детей, она ответила без раздумий: «Каждый божий день — да».